Мой дед Борис

OLYMPUS DIGITAL CAMERAС некоторых пор я понял, что история каждой семьи скрывает в себе сюжеты множества сериалов. Убедил меня в этом дед Борис, в честь которого, собственно, я и получил свое редкое имя.
На обороте этой фотографии рукой моей мамы написано: «Мой отец Борис Давидович Динерштейн в возрасте 18 лет». То есть, снимок сделан в том самом 1917 году, когда время раскололось на «до переворота» и «после переворота». Послереволюционная Одесса – рассадник бандитов и коммерсантов. Дедушка выбрал коммерсантскую стезю и стал одним из торговых представителей многочисленных кооперативов. Ездил по деревням, закупал сено, кожи, семечки и рогожи. Снабжал селянок швейными машинками, а их мужей – скобяным товаром.
В это же время невдалеке от одесской Кирхи жила семья Кесс. Это фамилия моего прадеда Иогана, родом из немецкого села Люстдорфа, что под Одессой. Как раз туда прибывал в 7.40 увековеченный фольклором паровоз. Не надо удивляться этому интернационалу – вокруг Одессы еще с екатерининских времен расселяли сербов, болгар, немцев, греков. Я еще застал в Люстдорфе, который знал как Черноморку, странные дома, построенные в виде решетки из деревянных балок, заполненной саманом. Теперь-то я знаю, что этот архитектурный стиль называется красивым словом «фархверк».
Семья состояла из его жены, а моей прабабки Елены Васильевны, ее младшей сестры Евдокии и дочери Лидии, будущей моей бабушки. Не знаю уж как это получилось, но моя бабушка была ненамного младше тетки.
Дальше начинаOLYMPUS DIGITAL CAMERAются семейные легенды. Якобы нехороший коммерсант соблазнил невинную девушку и увез ее из родительского дома в село Грушку. Беглецы там жили в саманной хате, дед ездил по хуторам, заготовляя свой товар, бабушка ждала его дома под керосиновой лампой. Однажды не заметила, как керосин накапал в миску приготовленных вареников. Дед Борис съел ужин, даже не поморщившись – не хотел огорчать любимую женщину. Причина их побега из родительского дома для меня всегда была загадкой. Вроде бы моему прадеду Иогану не хотелось иметь зятя-еврея и коммерсанта. Это в Одессе-то? Просто бред.
В 1934 году родилась моя мама. Вот они на фотографии, все трое. Но семья приняла беглецов в свое лоно только спустя еще 4 года, когда дедушка и бабушка наконец-то поженились. И жили долго и счастливо… целых три года. В июле 1941 года деда Бориса призвали в армию. В августе от него пришло последнее письмо. А потом семью вывезли в Казахстан на спецпоселение под надзор НКВД. Почему? Так немцы же! А вдруг диверсию учинят! Так они все оказались в городе Джамбуле. И ничего не знали о дальнейшей судьбе деда Бориса. Только после войны по запросу получили справку, что он пропал без вести в июне 1944 года. То есть, пока его три года убивали на фронте, жена и дочь чуть не умерли от голода в Джамбуле. Спас семью прадед Йоган, инженер от бога, умевший, казалось, все на свете. Квалифицированных кадров не хватало, пришлось доверять высланным. Они не только выжили, но и дали образование моей маме, а потом вернулись в Одессу. Только Йоган остался там, в Джамбуле. Теперь уже и не найдешь, где…
Борис ДинерштейнКогда открылся сайт http://www.obd-memorial.ru/html/index.html, где можно поискать участников ВОВ, я, естественно, сразу поинтересовался судьбой деда. И нашел. Правда, подробностей никаких не узнал – пропал без вести в 1944-м. Но одна деталь просто убила наповал – его женой в документе значилась не моя бабушка Лидия Ивановна Кесс, а ее тетка, Евдокия Васильевна Калейникова, тишайшая тетя Дуся.
Я прожил рядом с ней всю жизнь, свои последние годы она провела в нашей семье. Она нянчила мою маму, меня и даже немножко мою дочку. И никто никогда даже намеком не напоминал о разыгравшейся давным-давно буре страстей. Скорее всего, дед мой все-таки женился на тете Дусе, а потом соблазнил и умыкнул ее племянницу. Это объясняет и непонятную неприязнь к нему прадеда Йогана, и бегство в Грушку подальше от родственников.
Жалко, что я ничего не знаю о том, как он воевал. И где остался лежать. Но думаю, что воевал он честно. Доставшееся мне по наследству имя я пытаюсь не слишком марать. Хотя иногда страстная дедова натура и дает о себе знать. Светлая ему память.

6 комментарев для “Мой дед Борис

  1. Необычная история и интересная, в тоже время грустная. Спасибо.

    1. Как и сама жизнь — немножко грустная, немножко веселая. Когда-то я не нашел времени поинтересоваться ею поподробнее, а сейчас уже поздно. Нет на свете ни тети Дуси, ни мамы, ни бабушки. Может найду в себе силы и расскажу что-нибудь и о них.

  2. Корни перебираете, Борис? Что-то сейчас этим многие занимаются. Сестра моя, далекая от Интернета, нашла, например, нашего отца в списке кавалеров ордена Красной Звезды. Но потом он был репрессированным, о чем мама очень не любила или боялась вспоминать. И я решила что-то поискать, но наткнулась на сайте «Еврейские корни» на информацию, касающуюся довоенного периода, из-за которой голову себе сломала. Непонятно, кто пишет, но называет моего отца своим прадедом. По какой линии? Ведь у него от первого брака был сын, а у того два сына и один внук на двоих, от второго — мы с сестрой.
    История порастрепала семейные корни у многих. Как все теперь собрать?

    1. На старости лет наверно у всех появляется интерес к предкам. Дед Борис сопровождает меня всю жизнь благодаря имени. Неожиданное продолжение семейной легенды о влюбленных беглецах и керосине в миске с варениками показало мне, какими неожиданными поворотами богата жизнь каждого из нас.

  3. Мой дед Иван Савельевич постарше Вашего. Ему даже удалось повоевать с турками в 1915-м. Знаю, что сразу после Великой Отечественной он провел 8 лет в лагерях. Потом был реабилитирован.
    Всё.
    Больше я о прошлой жизни деда ничего не знаю. Хотя я в детстве каждый год приезжал к дедушке с бабушкой отдыхать в Ейск, но никогда дед о своей жизни не рассказывал, хотя поговорить был мастер.
    О бабушке знаю еще меньше. Если дедовы родственники мне были знакомы, то бабушкиных не знал никого.
    Папа мой, дедов сын, тоже никогда ничего о прошлой жизни деда не говорил. Почему? А сейчас и спросить не у кого. Все уже в мире ином…
    А повоевать в Отечественную пришлось моему отцу Георгию Ивановичу и его брату Борису. К счастью, оба вернулись с фронта без серьезных увечий.

    1. А что мы вообще знаем о своих предках? Вот я дальше прабабушки и прадедушки не знаю ничего. А по отцовской линии — совсем ничего, я и и его-то не помню, родители расстались, когда мне 3 года было. Но помнить надо, иначе совсем плохо станет.

Обсуждение закрыто