Мои мозги – моя крепость?

Если кто-то думает, что после экспериментов доктора Зимбардо и его коллеги Милгрэма ученые ужаснулись и прекратили вмешательство в человеческую психику, то он сильно ошибается. Попытки отнюдь не прекратились, они перешли на новую ступень. Научное сообщество явно поставило перед собой цель научиться, наконец, управлять сознанием не косвенно – через агитацию и убеждение, а впрямую, двигая рычажки и нажимая на кнопочки.

Попытки найти ответ на вопрос «Может ли машина мыслить» делались задолго до Винера и Тьюринга. Достаточно вспомнить поэтические легенды о человекоподобных роботах, служивших Гефесту и Иегуде Леви Бен-Бецалелю. Для понимания того, думает уже машина или нет, Тьюрингом был придуман тест, который, как казалось тогда, дает однозначный ответ. Но сегодня его с легкостью проходит средней мощности персональный компьютер, а он пока мыслить точно не умеет.

В этом году мировая наука вновь ополчилась на человеческий мозг. Системы более низкого порядка уже освоены — имитатор нейросистемы пчелы уже управляет беспилотным самолетом и успешно палит из пулемета по людям. Пора уже заняться человеком вплотную. В феврале этого года 80 европейских институтов объединились, чтобы составить полную нейрокарту человеческого мозга. Если это удастся, то перед врачами откроется возможность лечения множества заболеваний, которые сегодня им недоступны.

moz4Не отстает и Америка. Президент Обама заявил о выделении начального (!) финансирования в 100 миллионов долларов на решение аналогичной задачи. И цели ставятся те же самые, до тошноты благородные. Прозвучало даже сравнение с расшифровкой человеческого генома. IBM уже объявила, что в ее недрах уже завершено математическое моделирование нейроструктуры, количественно эквивалентной нашему мозгу, а к 2019 году они обещают его воплощение в железе.

Любопытство ученых понятно и простительно. Они никогда не представляют себе реальных последствий своих открытий. Разве кто-то винит Эйнштейна в гибели Хиросимы? Его уравнения все равно были бы открыты, они уже были буквально на сносях. Поможет ли модель мозга медицине? Бесспорно, да. В этом нет никаких сомнений. Несет ли она опасность для людей? Несомненно да. Об этом говорит одна скромная публикация.

Один из ведущих мировых авторитетов в нейробиологии Кэтдин Тэйлор считает, что в ближайшем будущем можно будет на нейрофизиологическом уровне контролировать возникновение сильных убеждений и радикальных идей, могущих стать доминантой в человеческой жизни. То есть, убеждения из сферы идеологии переходят в сферу медицины. Достаточно признать какие-либо из них болезнью, для чего будут существовать соответствующие методики, и их можно будет лечить, как шизофрению, например. В качестве примера доктор Тэйлор приводит исламский фундаментализм. Не испытывая ни малейшей симпатии к террористам, и считая их заидеологизированными фанатиками, тем не менее идею просто объявить их поголовно параноиками и применять к ним массовое лечение, распыляя его с самолетов, считаю несколько бесчеловечной.

И один дурацкий вопрос не дает покоя – кого примутся лечить, когда иссякнут исламские фундаменталисты?

6 комментарев для “Мои мозги – моя крепость?

  1. Есть одна «машина», которая управляет сознанием, если не всех, то многих — МАРКЕТИНГ! Суть ясна, как божий день — запусти вирус, а потом предложи панацею от него. Всё! //enciclopudia.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif //enciclopudia.ru/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif

    1. В данном случае вирус — это человеческие эмоции и склонность к протесту. В терроризм они выливаются, только если не имеют другого выхода. Как не крути, а это явление социальное. Любая попытка устранения социальных проблем медицинскими средствами может закончиться только геноцидом. Всего лишь 70 лет тому назад закончился очередной эксперимент по выведению сверхчеловека, а мы уже обо всем забыли? А ведь у Гитлера не было в руках телевидения, интернета и генома человека. Что произойдет, если к этой троице добавить модель мозга?

  2. Ну, скажем, Борис, что «лечение» психический болезней не ново в этом мире. Средства были другими, но от избавления от инакомыслия пострадало множество людей. Наверное, сейчас нужно готовиться к худшему.

    1. Боролись, все же, с уже состоявшимися «протестантами» или «подписантами». Массовое выявление потенциального диссидентства не практиковалось — в этом грехе априори подозревалось все население страны. Контроль заменялся самоцензурой. Здесь же идет речь о массовом медикаментозном подавлении любой попытки даже не инакомыслия, а склонности к нему, выявленной на основании лабораторных тестов.

    1. Все еще серьезнее, как я узнал уже после публикации статьи. Речь идет даже не о лечении, а о выявлении потенциально подверженных радикальных идеям индивидуумов и их профилактическом обезвреживании. Это реальный путь к превращению народа в овощное стадо.

Обсуждение закрыто